На листе 517b рукописи Минского тафсира имеется любопытная маргиналия. Нами предлагается следующее её прочтение:
قريم فاطما اولادي دوغوردي تاريخ بنده [يوز] تورتنج يلنده
جماذي الاخر آي ننك يكرم يدنج كوننده دوشنبه كون
صباح اَولنده اسم رجب اولدي
«Моя супруга Фатима родила ребенка. Дата: тысяча [сто] четвертого года, в 27 день месяца Джумази аль-ахир, в понедельник. Рано утром. Имя стало Раджаб».
Определение социального статуса упомянутой Фатимы является предметом разночтений: существует мнение, что слово, стоящее перед её именем стоит читать как "дочь", но нами предолагается прочтение этого слова как "жена".
Вопрос о том, какое именно слово (со значением «дочь» или «жена») стоит перед именем Фатима в тексте «Минского тафсира», может быть решен на основе анализа орфографических норм, зафиксированных в толковом словаре османского языка «Хазине-и Люгат» Артина Хиндоглу (род. 1780 г,).
Словарь издан в 1831 году, он, как отмечают исследователи, воспроизводит консервативную орфографическую традицию, отражающую более ранние нормы османского языка (kalıplaşmış imla)1. Это делает его хронологически и лингвистически близким к исследуемому памятнику.
Согласно нормам, зафиксированным в «Хазине-и Люгат»:
· Лексема «karı» (женщина, супруга) в качестве корня пишется как قري.
· Лексема «kız» (дочь, девочка) в качестве корня пишется как قز.
При присоединении притяжательного аффикса первого лица единственного числа -m (م) орфографические формы различаются:
· «karım» (моя жена) → قريم (с буквой ي перед م, так как здесь буква ي корневая).
· «kızım» (моя дочь) → قزم (без указанной буквы ي, так как она не корневая).
Таким образом, наличие буквы ي перед م в форме قريم указывает на лексему «karı» - супруга.
Турецкий лингвист-османист Фатих Челик, с которым мы консультировались насчет прочтения данной маргиналии, также отметил явную букву ي но прочел это слово иначе: مريم "Meryem".
Точки над начальной частью слова мы не считаем надежным признаком, позволяющим прочитать слово как قز. В рукописях точки часто имеют разное происхождение: они могут быть расставлены случайно, отпечататься с противоположного листа или появиться из-за разрушения бумаги. Это видно и в данном слове, где под буквой م есть две точки.
При этом мы опираемся на четко выписанное строчное начертание начальной ي: его характер не может объясняться случайным написанием.
Следовательно, в «Минском тафсире» в данном контексте употреблено слово «karım» («моя жена»), а не «kızım» («моя дочь»), что подтверждается орфографической системой, отраженной в словаре Хиндоглу.
____________________________________________________________________ 1 - Утверждение о том, что словарь «Хазине-и Люгат» содержит «kalıplaşmış imla» («устоявшуюся/шаблонную орфографию»), принадлежит турецкому лингвисту Явузу Карталлыоглу (Yavuz Kartallıoğlu). Он озвучил это в своей статье, опубликованной в 2024 году в коллективной монографии «Türkcenin Eğitimine Emek Verenler (1839-1938)» (Издательство Турецкого лингвистического общества). В разделе, посвящённом Артину Хиндоглу, автор прямо пишет:
«Hindoğlu’nun eserlerinde konuşulan Türkçeye, yani telaffuzlara özellikle dikkat edilmiş, hem kalıplaşmış imla hem de Latin harfli telaffuzlar yan yana kaydedilmiştir».
«В работах Хиндоглу особое внимание уделялось разговорному турецкому языку, то есть произношению, и рядом друг с другом были зафиксированы как устоявшаяся орфография, так и произношение латинскими буквами».
Именно эта фраза, где «kalıplaşmış imla» противопоставляется живым «Latin harfli telaffuzlar» (произношению), и подтверждает тезис о том, что орфография словаря отражает древнюю, застывшую традицию, а не живую норму XIX века.